П. обратился в суд с исковым заявлением к Л. об оспаривании отцовства, указав в обоснование, что в 2013 году между ним и Л. был зарегистрирован брак, который расторгнут в 2020 году. До заключения барка с П. у Л. родился сын от другого биологического отца. Находясь в браке с истцом, Л. настояла на усыновлении сына, что было произведено по заявлению в органах ЗАГС, ребенку присвоена фамилия и отчество истца. После расторжения брака с Л. с него на основании судебного приказа в пользу Л. были взысканы алименты, в том числе на сына. Просил суд установить, что он не является отцом ребенка, исключить из записи акта о рождении сведения о нем как об отце, восстановить фамилию и отчество ребенка в первоначальное состояние до усыновления, прекратить алиментные обязательства по выплате алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка П. в пользу Л.

Пунктом 2 ст. 52 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что требование лица, записанного отцом ребенка на основании п. 2 ст. 51 Семейного кодекса Российской Федерации, об оспаривании отцовства не может быть удовлетворено, если в момент записи этому лицу было известно, что оно фактически не является отцом ребенка.

Разрешая заявленные требования, суд, учитывая установленные по делу обстоятельства, руководствуясь нормами Семейного кодекса Российской Федерации, а также то, что на момент оформления отцовства в отношении несовершеннолетнего ребенка истцу П. было известно о том, что фактически он не является его биологическим отцом, данных о нарушении волеизъявления П. на добровольное установление отцовства суду не представлено, пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований истца.

На момент опубликования решение Нижневартовского районного суда не вступило в законную силу.