В ходе рассмотрения дела суд установил следующее: 

     В 2013 году между банком, ответчиком и её супругом был заключён кредитный договор на приобретение жилого помещения в общую собственность. В качестве обеспечения исполнения обязательств было установлено право залога на приобретаемую квартиру. 

     В 2016 году суд вынес решение о взыскании с заёмщиков в пользу банка задолженности по кредитному договору и обратил взыскание на заложенную квартиру путём продажи с публичных торгов. 

     В 2017 году имущество не удалось реализовать в принудительном порядке. В связи с этим взыскатель (банк) изъявил согласие оставить квартиру за собой в счёт погашения долга. В 2018 году банк продал это имущество, и право собственности перешло к другому лицу. 

     В 2020 году банк заключил с ООО «ПКО УК Траст» договор уступки прав требования по указанному кредитному договору.

     Суд отказал в удовлетворении исковых требований. При принятии решения он руководствовался пунктом 5 статьи 61 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (в редакции до внесения изменений Федеральным законом от 23 июня 2014 года № 169‑ФЗ). Согласно этой норме, если залогодержатель оставляет за собой предмет ипотеки, а его стоимости недостаточно для полного удовлетворения требований, задолженность по обеспеченному ипотекой обязательству считается погашенной. 

     Исходя из этого, суд пришёл к выводу, что после того, как банк оставил предмет ипотеки за собой, обязательство заёмщиков по кредитному договору прекратилось в силу закона. Следовательно, цессионарий (ООО «ПКО УК Траст») не вправе требовать исполнения прекращённого обязательства. 

     На момент опубликования решение суда не вступило в законную силу.